August 13th, 2015

monk sw light

НА ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ФРОНТАХ

Оригинал взят у anfisa_kotofisa в НА ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ФРОНТАХ
— Э! Стой! Э!

Лавров испуганно оглянулся — это был министр Саудовской Аравии.

— Ты, стой, сука, блат, — министр был очень недоволен и зол, — Ты, сука, думаль, я твой собач язык не понымау? А, гандон?!

Неожиданно министр ударил Сергея Викторовича кулаком в нос.

"У него поставлен удар", — подумал министр иностранных дел России, отлетая к стене. Очки кувыркнулись в воздухе, пустив игривый солнечный зайчик, и исчезли в неизвестном направлении.

— Чо молчыш, сука, блать! П-пыдарас!

— Мы можем урегу..., — договорить Лавров не успел, так как получил мощную оплеуху.

— Шаз завалу, шакал, блать.

— Э! Брат, нэ надо, пошел он на хуй, — пытались успокоить министра его коллеги-саудиты.

Но министр не унимался. Он взял Лаврова за грудки, встряхнул и поставил на ноги.

— Скажы, Саудовская Арабия — круто. Говори, сука, блать!

— Саудовская Аравия — круто, — обреченно проговорил Сергей Викторович, глядя в пол. Он понимал, что дискуссия зашла в тупик и новые партнеры не готовы к дальнейшим переговорам.

— Павтары!

Лавров повторил.

— П-пидорас! — еще раз с чувством сказал министр-саудит и, брезгливо оттолкнув Сергея Викторовича, удалился...

Александр Блог. "На дипломатических фронтах. Хроника уникальных побед нашей дипломатии".


promo bitter_onion march 15, 17:32 15
Buy for 50 tokens
Все слышали такую сказку, что якобы украинцы, белорусы и русские – это братский единокровный народ, который происходит якобы от триединой древнерусской народности. Ученые открыли страшную тайну – мы не братья. Праславянский этнос, конечно, существовал где-то со II тысячелетия до нашей эры, из…

Редьярд Кіплінг. Балада про Схід і Захід. Віктор Марач, Максим Стріха.

Оригинал взят у a_lypkivskiy в Редьярд Кіплінг. Балада про Схід і Захід. Віктор Марач, Максим Стріха.
Джозеф-Редьярд Кіплінг Віктор Марач (1955)


Джозеф-Редьярд Кіплінґ

Балада про Схід і Захід

О, Схід це Схід, Захід це Захід, й ніколи не поєднатись їм,
Аж поки не постануть Земля й Небо на Божім Суді Страшнім.
Та нема Сходу й Заходу, й роду, й кордону, й рас взагалі,
Як стрілись два сильних лицем в лице, хай прийшли з різних кінців землі.
Камал зник з двадцятьма людьми й напрям до Кордону обрав,
Й кобилу полковника, що більш, ніж гордість його, з собою забрав:
З конюшні дверей він вивів її перед світанком самим,
Повернув їй шипи на підковах й розтанула в пітьмі вона з ним.
Й вийшов і мовив син полковника, що розвідників водить загін:
"Невже ніхто з молодців моїх не знає, де Камал, куди подавсь він?"
Й вийшов Мохамед Хан, син ресальдара, вперед і сказав:
"Хто знає шлях туману ранкового, знає й місця його застав.
Проскаче він затемна Абазай, Борер же -- як розсіється тьма,
Й повинен проминуть порт Букло, бо іншого шляху нема.
Й коли помчиш до порту Букло, мов птах -- Бог тобі помагай!--
То можеш наздогнать його ще до входу в ущелину Джагай.
Якщо ж промине він ущелину Джагай -- вертайсь назад скоріш:
Скрізь, куди б не подавсь у долині тій -- люди Камала там лиш.
Й там скеля зліва, й скеля справа, й поміж -- поросль колюча жде,
Й чуть, як затвор рушниці клацне, -- людей же не видно ніде."
Й коня взяв полковника син, скакуна свавільного рівнин,
Що морда, як дзвін, й пекло в серці мав він, й, мов шибениця, шиї згин.
Полковника син до форту примчав; там ждуть його їжа й привіт --
Та хто злодія хоче догнать, тому засиджуватись не слід.
Скоріш на коня й геть від форту Букло -- швидше від птахів зграй,
Поки не помітив кобили батька вже в ущелині Джагай;
Поки не помітив кобили батька й Камала верхи на ній.
Й коли розрізнив її ока білок, натиснув курок мерщій;
Й вистрілив раз, й вистрілив два, й свиснули кулі -- та де їх сліди?
"Стріляєш, мов солдат, -- Камал сказав, -- покажи, який ти в їзді."
З кінця в кінець ущелини пилюка вихором здійнялась:
Мов олень, жеребець мчав й, неначе серна, кобила неслась;
Закусив жеребець вудила й поводив навкруг оком злим,
Кобила ж вуздечкою грала, мов дівча опахалом своїм.
Й там скеля зліва, й там скеля справа, й поміж -- поросль колюча жде,
Й тричі він чув, як затвор клацнув, -- людей же не видно ніде.
Місяць низький вони зігнали з неба, стук копит вистукав рань;
Мов ранений бик, нісся жеребець, кобила ж летіла, мов лань.
Й спіткнувсь жеребець і впав, де стрімкий вод гірського потоку біг,
Й Камал повернув кобилу назад й вершнику встать допоміг.
Й він пістолет вибив з рук його, й мало місця вступать у двобій.
"Мені лиш завдяки, -- він крикнув, -- ти лишавсь так довго живий!
Нема тут скелі на двадцять миль, не знайдеш жодного деревця,
Де б не було -- з рушницею, й що на коліно припав -- мого стрільця.
Якби ліву я руку підняв й потім різко її опустив --
Швидконогих шакалів славно б я ще в цю ніч пригостив;
Досить голову на груди схилить й нею з боку в бік хитнуть --
Й шуліка цей вгорі наївсь би так, що крильми б не міг змахнуть."
Й спокійно відповів полковника син: "Птаху й звіру благодать
Була б -- та прикинь, в що тобі обійшовся б обід, перш ніж гостей ждать:
Якщо прийде сюди тисяча шабель по кості мої на торг,
Чи зможе тоді за бенкет шакалячий конокрад віддать борг?
Коні столочать посіви, солдати й в засіках почнуть грабіж;
Хліви, соломою вкриті, спалять, як худоба піде під ніж.
Якщо ціна влаштовує тебе й жерти захотілось братві:
Шакал і пес -- порода одна; що ж, псу, напарників своїх зви!
Якщо ж тобі ціна зависока -- зерном, і добром, і людьми --
Верни мені кобилу батька, й тоді мирно розстанемось ми."
Камал йому руку стиснув, ворожості вираз -- де й дівсь:
"Ні слова про псів більш, -- він мовив, -- якщо з вовком вовк зустрівсь.
Хай їстиму падло, як шкоди завдам тобі, що дюжини варт:
Й де лиш такі беруться, що здатні й перед лицем смерті на жарт?"
Й відповів щиро полковника син: "Роду честь -- вчинки мої:
Бери ж кобилу, батька мого дарунок -- вершник вартий її."
Кобила ж до нього підбігла й торкнулась мордою грудей.
"Молодший їй люб, -- сказав Камал, -- хоч двоє нас тут, сильних людей.
Хай вернеться й несе з бірюзою узду -- конокрада дари:
Й в оздобі сідло, й срібні стремена, й вишиваний чепрак бери."
Й полковника син пістолет взяв за дуло і йому простягнув:
"Ти в ворога вибив його, -- він мовив, -- й тепер тобі друг вернув."
"Дар за дар, -- Камал відповів, -- й кревне замість кревного візьму:
Батько твій сина свого послав мені -- й свого пошлю йому!"
Й свистом дав знак він сину єдиному, й той із гори скотивсь;
На долини моріг миттєво збіг -- мов олень молодий явивсь.
"Ось твій хазяїн, -- Камал сказав, -- що розвідників водить загін,
Й ти мусиш ліворуч бути з ним поруч, куди б не відправивсь він;
Аж поки я чи смерть твоя не знімуть уз: в час мирний, в бою.
Життя його -- запорука твого: поклади й голову свою.
Й вже їжа тобі -- Королеви хліби, й ворог його -- й твій з цих пір;
Й воюватимеш проти батька свого, щоб був на Кордоні мир.
Й мужнім кавалеристом ти станеш, й визнання тебе знайде,
Й дослужишся до ресальдара -- мене ж зашморг в Пешаварі жде."
Й подивились один одному в очі, й не було лукавства в них;
Й братерську клятву склали вони на солі й хлібах квасних;
Й братерську клятву склали вони на вогні й на лезі ножа,
Й на свіжезрізанім дерні, й на йменні Божім, що дивами вража.
Й стрибнув на жеребця Камалів хлопець й на кобилу -- полковника син,
І вдвох вернулись в форт Букло, звідки раніш відправись один.
Й лиш до казарм наблизились -- двадцять шабель осяяли двір,
Й кожна б рада себе освятить, збризнувшись кров'ю жителя гір.
"Назад! -- син полковника крикнув. -- Назад! Шаблі в піхви вкладіть!
Вночі я за злодієм гнавсь -- нині ж друга в загін прийміть!"
О, Схід це Схід, Захід це Захід, й ніколи не поєднатись їм,
Аж поки не постануть Земля й Небо на Божім Суді Страшнім.
Та нема Сходу й Заходу, й роду, й кордону, й рас взагалі,
Як стрілись два сильних лицем в лице, хай прийшли з різних кінців землі.

Р. Кіплінґ - "Балада про Схід і Захід" (читає М. Стріха)

Редьярд КІПЛІНҐ (в перекладі Максима Стріхи)

[Далі...]

БАЛАДА ПРО СХІД І ЗАХІД*

Захід є Захід, а Схід є Схід, і їм не зійтися вдвох,
Допоки Землю і Небеса на Суд не покличе Бог;
Та Сходу і Заходу вже нема, границь нема поготів,
Як сильні стають лицем у лице, хоч вони із різних світів!
Камаль з двадцятьма бійцями втік на заколотний кордон,
І лошицю Полковника він погнав у далекий горяний схрон:
Найкращу лошицю зі стайні вкрав, коли світать почало,
Дзвінкі підкови в лахи запнув і скочив легко в сідло.
І запитав Полковничий син, що водив дозірців загін:
“Хто скаже мені, де Камаль тепер, де схованку має він?”
Мохамед Хан, Резальдарів** син, йому відповів тоді:
“Хто знає нічного туману шлях, той Камалеві знає путі.
Як смеркне — проскаче він Абазай, Бонар на ранок промчить,
Та путь одна — через Форт Букло йому до рідних угідь;
Як поскачеш ти швидше на Форт Букло, аніж летітиме птах,—
Поможе Бог, до провалля Джехай заступиш йому ти шлях.
Коли ж його не догониш там, назад скоріше вертай,
Бо скрізь чаїться Камалів люд за страшним проваллям Джехай.
Там праворуч — скала, і ліворуч — скала, а між ними — ні деревця.
Там ти почуєш, як клацне затвор, хоч ніде не видно стрільця”.
На коня скочив Полковничий син, був гарячий кінь вороний —
Серце б’є, наче дзвін, шиї гордої згин як шибениця міцний.
Мчить юнак на коні, ось вже форт вдалині, і там чекає обід,
Але як злодія хочеш догнать, тоді баритись не слід.
І знову вершник в погоню летить швидше пташиних зграй,
Жене він коня, і вже здоганя втікачів під проваллям Джехай,
Жене він коня, і вже здоганя лошицю й Камаля на ній,
Курок пружний звів, лишень втікачів на постріл дістав вороний.
Він вистрілив раз і вдруге ще, та кулі пішли убік.
“Мов солдат стріляєш! — гукнув Камаль. — Покажи, як їздити звик!”
У провалля Камаль повернув, і за ним син Полковника без вагань,
Вороний, мов олень, вперед летів, та лошиця мчала, мов лань.
Вороний вудила свої закусив — нелегкою була гора,
А лошиця вуздечкою грала — так рукавичкою леді гра.
Праворуч — скала, і ліворуч — скала, і між ними — ні деревця,
І тричі клацнув рушниці затвор, і не видно було стрільця.
Місяць прогнали з неба вони, б’є зорю вже стукіт копит,
Вороний, мов зранений бик, біжить за ланню легкою вслід.
Спіткнувсь вороний і в гірський потік упав на всьому скаку;
Тоді Камаль повернув назад і звестись поміг юнаку.
Він вибив з руки його пістолет — там буть не могло борні,
“Надто довго життям,— промовив Камаль,— завдячуєш ти мені:
На двадцять миль тут скелі нема, нема тут жодного пня,
Де б мій стрілець не цілив тебе, не ждала б де западня.
Якби я руку лишень підняв, як виїхав на бескет,
Прудконогі шакали уже б давно збіглися на бенкет;
Варто було б кивком голови подати умовний знак —
І після учти не зміг би злетіть по горло ситий коршак!”
Йому відповів Полковничий син: “Що ж, нагодуй звірину;
Та перше розваж, яку сплатить муситимеш ціну.
Як тисяча шабель прийде сюди, щоб забрати мої кістки,—
Стільки за учту шакалів платить злодію не з руки!
Коні потопчуть твої поля, солдати твій хліб з’їдять,
Худобу заб’ють, хати розберуть на паливо для багать.
Коли влаштує тебе ціна і голодні твої брати,—
Шакали ж собакам кревна рідня, – то клич, пес, їх сюди!
Але як ціна зависока тобі, скінчимо усе до ладу:
Лошицю батькові поверни, дорогу я й сам знайду!”
За руку схопив Камаль юнака, і погляд його горів:
“Не слід нам згадувати собак. Вовк вовка тут перестрів!
Лошиця твоя. І краще я жертиму стерво гниле,
Ніж тому, хто сміявся смерті в лице, заподіяти зможу зле”.
Йому відповів Полковничий син: “Я мусив честь берегти.
В дарунок від батька лошицю візьми — бо справжня людина ти!”
Та лошиця підбігла до юнака і ластитись почала;
“Нас двоє сильних,— сказав Камаль,— та вона до тебе пішла.
Тож хай в дарунок від крадія тобі принесе вона
Вуздечку коштовну, моє сідло, і срібні два стремена!”
Тоді юнак пістолет подав йому рукояттю до рук:
“У ворога ти відібрав один, а другий дарує друг!”
Камаль промовив: “Дарунок твій лише за дарунок прийму.
Твій батько сина до мене послав — я сина віддам йому!”
Свиснув Камаль, і син його по схилу гори збіг вниз,—
Як олень, легкий, міцний і стрункий, як готовий до бою спис.
“Ось твій господар,— сказав Камаль,— він водить дозірців загін,
Щитом йому стань, роби без вагань все те, що накаже він.
Допоки я або смерть твоя не обірвуть цих пут назавжди,
Всюди за ним крізь вогонь і дим оборонцем вірним іди.
Хліб Королеви*** їстимеш ти, тож її борони закон,
І, як треба, зруйнуй свого батька дім, щоб у спокої жив кордон.
Кавалеристом відважним стань, тримайся твердо в сідлі,
І Резальдаром зроблять тебе, а я, може, помру в петлі!”
Очима зустрілися юнаки, і лжі не було в очах.
І братню клятву вони дали на солі і кислих хлібах:
І братню клятву вони дали, розрізавши дерну настил,
На рукоятці та лезі ножа, і на імені Господа Сил.
Камалів син осідлав коня, лошицю — Полковничий син,
І двоє вернулись у Форт Букло, звідки поїхав один.
Загін дозорців зустріли вони, і двадцять шабель в ту ж мить
Зблиснули грізно, готові кров хлопця із гір пролить.
“Не руште його! — Полковничий син гукнув своїм воякам,—
Бо той, хто вчора ворогом був, сьогодні товариш нам!”
Захід є Захід, а Схід є Схід, і їм не зійтися вдвох,
Допоки Землю і Небеса на Суд не покличе Бог;
Та Сходу і Заходу вже нема, границь нема поготів,
Як сильні стають лицем у лице, хоч вони із різних світів!
***
* В основу балади покладено реальний випадок, що стався на північно-західному кордоні Британської Індії.
** Резальдар — командир тубільного кавалерійського ескадрону.
*** Королева — королева Вікторія, роки правління якої (1837-1901) були добою найвищої могутності Британії.

monk sw light

Каждое массовое убийство Кремля - это коллективное убийство

"Peter Shuklinov


- 15 лет назад мне было всего 11 лет. Я очень хорошо помню, как вся наша семья припадала к экранам телевизора во время выпусков новостей: наши умы и сердца были скованы судьбой моряков "Курска".

Тогда в самом начале нам казалось, что моряки еще живы. Во всяком случае, мы все надеялись, что те подводные звуки, о которых говорил журналист с экрана, являются подтверждением наших желаний. И мы смотрели. И ждали. И каждый выпуск разрывал сердце на части.

Мы все пытались представить, что чувствуют эти мужественные люди на самом дне, запертые в консервной банке. Что чувствуют больше ста мужчин. И это было страшно. Даже просто думать о том, как они в полном мраке царапают на металле последние слова. С каждым днем шансов на спасение этих людей становилось все меньше.

Им дали умереть. Дождались, пока каждый из 118 мужчин задохнется или захлебнется ледяной водой. Потом, когда все стало ясно, Владимир Путин попросил международной помощи. Помощь оказали. Но помогать было уже некому. Слишком поздно. Слишком долго гордость русского мира трескалась под толщей высокомерия. Даже мы, находясь в Украине, понимали, что спасать уже некого. Моряков убили.

Я вспоминаю свои мысли и чувства тогда. Россия 15 лет назад вызывала по меньшей мере сострадание. Спустя годы - после удара в спину, после аннексии Крыма, войны против нас - я больше ничего не чувствую.

Если сегодня утонет лодка с российскими моряками - я не буду переживать. Как не переживаю после каждого из падений российских самолетов, которые в пылу кремлевского маразма валятся сейчас еженедельно. Мне безразлично. Я больше ничего не чувствую к этим людям. Но не потому, что мне не жаль человеческую жизнь. Ее я ценю превыше всего.

Но спустя 15 лет пора делать выводы. Это не Путин убил экипаж "Курска". Это не Путин убил пассажиров MH17. Это не Путин. Каждое массовое убийство Кремля - это коллективное убийство. Групповое изнасилование. Сговор по согласованию с народом. 15 лет назад они простили ему своих моряков. Теперь они прощают ему своих безымянных солдат в Донбассе.

Но почему же я не чувствую сострадания? Не потому, что они не научились говорить ему "хватит убивать русских людей". Я ничего не чувствую, потому что они научились другому: прощать ему убийство людей в другой стране. Убийство чужих детей, сыновей и отцов. Русский мир пропитался кровью десятков стран. И, наблюдая за тем, как деграданты этой кровью умываются, возникает лишь чувство глубокого омерзения да капля презрения. Они в этой крови утонули вместе с "Курском".

"Трудно быть человеком - и это сущая правда" (с) Борис Стругацкий."




Сыновья подводника "Курска"
monk sw light

повадки кацапов в брачный период

Часть этих фото мелькала раньше в сети, поэтому не надо комментить: "боян", "старьё" и прочее. Есть вещи на которые можно смотреть вечно: как течет вода, как горит огонь и как кацапы пытаются сделать садку.
Collapse )

Сторінки історії Криму

Оригинал взят у a_lypkivskiy в Сторінки історії Криму
Л.Н.Толстой "Песня про сражение на реке Черной 4 августа 1855 г."

Как четвертого числа
Нас нелегкая несла
Горы отбирать.

Барон Вревский генерал
К Горчакову приставал,
Когда подшофе.

«Князь, возьми ты эти горы,
Не входи со мною в ссору,
Не то донесу».

Собирались на советы
Все большие эполеты,
Даже Плац-бек-Кок.

Полицмейстер Плац-бек-Кок
Никак выдумать не мог,
Что ему сказать.

Долго думали, гадали,
Топографы всё писали
На большом листу.

Гладко вписано в бумаге,
Да забыли про овраги,
А по ним ходить…

Выезжали князья, графы,
А за ними топографы
На Большой редут.

Князь сказал: «Ступай, Липранди».
А Липранди: «Нет-с, атанде,
Нет, мол, не пойду.

Туда умного не надо,
Ты пошли туда Реада,
А я посмотрю…»
Вдруг Реад возьми да спросту
И повел нас прямо к мосту:
«Ну-ка, на уру».

Веймарн плакал, умолял,
Чтоб немножко обождал.
«Нет, уж пусть идут».

Генерал же Ушаков,
Тот уж вовсе не таков:
Всё чего-то ждал.

Он и ждал да дожидался,
Пока с духом собирался
Речку перейти.

На уру мы зашумели,
Да резервы не поспели,
Кто-то переврал.

А Белевцев-генерал
Всё лишь знамя потрясал,
Вовсе не к лицу.

На Федюхины высоты
Нас пришло всего три роты,
А пошли полки!..

Наше войско небольшое,
А француза было втрое,
И сикурсу тьма.

Ждали – выйдет с гарнизона
Нам на выручку колонна,
Подали сигнал.

А там Сакен-генерал
Всё акафисты читал
Богородице.

И пришлось нам отступать,
Ра..би же ихню мать,
Кто туда водил.

Битва на Чорній річці — битва періоду Кримської війни, що відбулася 16 серпня 1855 року біля річки Чорна в Криму. Битва була останньою спробою російських військ зняти блокаду з Севастополя. Проте об'єднані франко-сардинські війська завдали поразки російській армії. В битві брало участь приблизно по 60 тис. чоловік з обох сторін. Згодом, 27 серпня 1854, після втрати Малахова кургану російські війська залишили південну сторону Севастополя, що було фактичним закінченням активних боєвих дій у війні.

Лев Толстой, що на той час служив артилерійським офіцером, під впливом пережитого записав вказаний сатиричний вірш, що користувався широкою популярністю в рядах росіських військ і навіть став солдатською піснею.



Самсон
  • oldgoro

Инициативу Путина о засекречивании потерь в мирное время постфактум перехватил Медведев.

Оригинал взят у oldgoro в Инициативу Путина о засекречивании потерь в мирное время постфактум перехватил Медведев.


Чтобы это значило?
Инициатива засекретить потери военных в мирное время поступила от премьер-министра Дмитрия Медведева. Об этом сообщает РБК со ссылкой на начальника отдела претензионной и судебно-правовой работы Минобороны Наталью Елину, представляющую Владимира Путина в Верховном суде.

Collapse )

monk sw light

Слава Казахстану!

Вроде и неудобно радоваться новости: чужое нездоровье должно вызывать сочувствие. Но бывают случаи... Судите сами.
В Казахстане в дурдом отправлен сторонник союза с Россией. Ермек Тайчибеков призывал к восстановлению Российской империи и вхождению Казахстана в ее состав.
Следственный судья Кордайского районного суда Джамбульской области Казахстана удовлетворил ходатайство о принудительном помещении подозреваемого активиста Ермека Тайчибекова для производства судебно-психиатрической экспертизы.
Collapse )

Как уезжал Буба Касторский. Исповедь Бориса Сичкина

Оригинал взят у a_lypkivskiy в Как уезжал Буба Касторский. Исповедь Бориса Сичкина

Я одессит, я из Одессы… прощайте!

…Меня часто спрашивают, почему я, будучи популярным артистом, который хорошо зарабатывал, имел прекрасную трехкомнатную квартиру в центре Москвы, машину, дачу и пр., уехал?
В 1971 году меня по сфабрикованному обвинению посадили в Тамбовскую тюрьму. Впоследствии меня оправдали, дело было закрыто, работники прокуратуры наказаны, но до этого я просидел год и две недели в тюрьме, сыну в этой связи не дали поступить в Московскую консерваторию, в течение двух лет, пока длилось доследование, мне не давали работать, мое имя вырезали из титров фильма "Неисправимый лгун", в фильме "Повар и певица" меня озвучили другим актером и т.д. Короче, я понял, что страна игривая, в ней с тобой могут сделать все, что угодно, а особенно, учитывая, что у сына Емельяна — в меня — язык до щиколотки, который, как известно, доведет если не до Киева, то уж до тюрьмы точно, я решил удалиться от гнутой страны на максимально возможное расстояние. К счастью, после подачи заявления, если у меня и были какие-то сомнения по поводу принятого решения, то до боли родные, вездесущие подлость и хамство быстро их развеяли.

[Spoiler (click to open)]

Мать моей жены с нами не уезжала, и, естественно, ее надо было обеспечить жилплощадью. Она была прописана с нами, но, поскольку оставаться одной в трехкомнатной квартире ей бы не разрешили, я договорился на обмен — двухкомнатная квартира с доплатой. Этот обмен должен был быть одобрен на собрании правления кооператива, членом которого я состоял. Первым взял слово Николай Рыкунин (возможно, некоторые помнят, был такой эстрадный "дуэт Шуров и Рыкунин). Он долго говорил о Родине, о неустанной заботе о каждом из нас партии и правительства, о совершенстве социалистического строя, о том, что покинуть такую Родину и такой строй может только человек неблагодарный, у которого отсутствует совесть и т.д. Кстати сказать, Рыкунин с пеной у рта, задыхаясь от ненависти к Советской власти, рассказывал мне, что его отец до революции был помещиком под Москвой, добрым, гуманным человеком, заботившемся о крестьянах, далеким от политики. Большевики его, естественно, расстреляли, а жену с грудным младенцем выслали в Сибирь, где она была вынуждена просить милостыню, чтобы не дать умереть маленькому Коле Рыкунину.
Выслушав речь Рыкунина, я мягко попытался объяснить, что речь идет не о неблагодарном Сичкине, а о благодарной теще, которая не покидает Родину и имеет право на жилплощадь. Из первого ряда встал похожий на отца Врубелевского Демона концертмейстер Большого Театра Гуревич. (Худая фигура, изогнутая вопросительным знаком, крошечные злобные глазки и змеиные губы придавали ему особый шарм).
— Я не желаю присутствовать на концерте Сичкина! — выкрикнул он. — Запретите ему говорить! Я, как патриот, не желаю выслушивать речи отщепенца и предателя Родины!
— Не надо так волноваться, патриот Гуревич, — обратился я к нему. — Кстати, какие погоды были в Ташкенте в начале войны?
Гуревич:
— Пошли вы на….
— Я не могу никуда пойти — идет собрание. — Вы против моей тещи, потому, что она русская?
Гуревич онемел.
— Да, а во время войны какие погоды были в Ташкенте?
— Сичкин, идите к… матери!
— Я же уже вам сказал: я никуда не могу пойти, пока не кончится собрание. Всем известно, что громче всех кричит "держи вора!" сам вор, но работники наших органов люди умные и опытные, им ничего не стоит определить, кто патриот, а кто враг. Судя по вашему фальшивому пафосу, вы, видимо, очень виноваты перед Советской Властью, но успокойтесь: советский суд — самый гуманный суд в мире, и чистосердечное признание, безусловно, смягчит вашу вину. О, совсем забыл, а в конце войны какие погоды были в Ташкенте? — закончил я под хохот собравшихся.
Больше всех суетился композитор Марк Фрадкин. В отличие от Рыкунина, который выступал, так сказать, бескорыстно, просто желая подчеркнуть свои патриотизм и лояльность, Фрадкин имел конкретные виды на мою квартиру и развернул активную деятельность еще до собрания: он обрабатывал членов правления, запугивая их тем, как может быть расценена помощь врагу народа, с именем КГБ на устах, ходил по квартирам, собирал подписи жильцов против моего обмена, короче, делал все, что было в его силах, чтобы помешать.
С Фрадкиным во время войны мы долгое время были в одной части, где он заслужил звание "самый жадный еврей средней полосы России". Впрочем, я думаю, это было явным преуменьшением, и он вполне был достоин выхода на всесоюзный, если не на международный уровень. Плюшкин по сравнению с ним был мотом. Покойный Ян Френкель, талантливый композитор и очаровательный человек, рассказывал мне, что Фрадкин постоянно уговаривал его зайти в гости, посидеть за рюмкой у его уникального бара. Один раз, когда они были около дома Фрадкина, тот его наконец зазвал, но при этом сказал:
— Ян, в баре все есть, но чтобы его не разрушать, а это произведение искусства — ты сам убедишься, купи бутылочку водки. Закуски навалом, но на всякий случай купи колбаски, если хочешь, сыра, ну, рыбки какой-нибудь и возьми батон хлеба.
В результате они сели у бара, выпили водку Френкеля, закусили его продуктами, а Фрадкин даже чая не предложил.
В свое время Фрадкин мечтал попасть к нам в кооператив по причине хорошего района и того, что он был дешевле других кооперативов, но собрание было категорически против, мотивируя это тем, что Фрадкин не артист эстрады, богат и может купить квартиру в любом другом кооперативе. Я в то время был членом правления, со мной считались, и, когда жена Фрадкина со слезами на глазах умоляла меня помочь им, я, по своей мягкотелости, не смог отказать и уговорил правление проголосовать за Фрадкина. Позже история повторилась с их дочерью, Женей, которая тоже хотела жить в нашем кооперативе. Оба раза члены правления говорили, что они голосовали не за Фрадкина, а за меня.
Возвращаясь к нашему собранию, Фрадкин его закончил, коротко и по-деловому резюмировав:
— Товарищи, нам надо решить вопрос об обмене Сичкина, в связи с тем, что он бросает нашу Родину, плюет на все то, что сделала для него эта страна и хочет выгодно переметнуться на Запад. Нас он просит в этом ему помочь. Давайте голосовать.
Почти все русские, включая членов партии, проголосовали за меня, а все евреи, которых было большинство, против. В результате тещу выгнали из квартиры, а я получил огромное моральное удовлетворение — еду правильно.
Как я выяснил, в ОВИРе существовало негласное правило пять раз не принимать анкеты под предлогом того, что они, якобы, неправильно заполнены. Поэтому я пришел в ОВИР и сам сказал, что, чувствую, анкеты неправильно заполнены; лучше будет, если я их перепишу и приду завтра. Служащая ОВИРа улыбалась, кивала, и так пять раз. На шестой день у меня приняли документы, и после всех положенных дальнейших мытарств, 23 мая 1979 года мы прибыли в аэропорт "Шереметьево", откуда должны были вылететь в Вену. По дороге в аэропорт мы проехали мимо огромного плаката с изображением Ленина в кепке, с прищуренными глазами и поднятой в приветствии рукой, который гласил: "Верным путем идете, товарищи!", а в самом "Шереметьево" нас встретил транспарант: "Отчизну я славлю, которая есть, но трижды, которая будет!"
Рейс на Вену все время откладывался — то в связи с вылетом комсомольской делегации в Индию, то профсоюзной делегации в Мексику, то партийной делегации в Китай. Я услышал, как один еврей сказал другому:
— Слушай, если они все уезжают, давай останемся.
…Первое, что я сделал в Вене, это отправил вызов Фрадкину и в придачу к нему письмо следующего содержания:
Дорогой Марик!
Все в порядке, вся наша мишпуха уже в Вене, все удалось провезти и твое тоже. Как ты правильно сказал, таможенники такие же тупые, как вся вонючая советская власть и бигуди осмотреть не догадаются. Так и вышло, только у Симы очень болит шея, все-таки каждый весил три кило. Пусть Рая до отъезда тренирует шею, у тебя шея, конечно, покрепче, но ты ж в бигудях не поедешь. Как нам сказали, в Америке иконы сейчас идут слабо, а ты знаешь, израильтяне из голландского посольства совсем обнаглели и хотят за провоз 20 процентов.
Марк, вот прошло, казалось бы, всего несколько дней, а мы уже очень соскучились. Все со слезами на глазах вспоминают твое последнее напутствие: "Я рад и счастлив за вас, что вы покидаете эту омерзительную страну, кошмарное наследие двух мерзких карликов: картавого сифилитика Ленина и рябого параноика Сталина. Дай вам Бог!" А как мы смеялись на проводах, когда ты сказал, что был и остаешься убежденным сионистом, а все твои якобы русские песни на самом деле основаны на еврейском фольклоре, сел за рояль, начал их одним пальцем наигрывать и объяснять, из какого синагогиального кадиша они взяты… Короче, ждем тебя и Раю с нетерпением, дай Бог, уже скоро.
Крепко обнимаем, целуем Арон, Пиля, Сима, Двойра и Ревекка.
Как мне впоследствии сообщил конферансье Борис Брунов, Фрадкин тут же побежал в КГБ и начал клясться, что у него нет икон и валюты, и он никуда не собирается ехать. Там (еще раз) прочитали письмо и, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, посоветовали успокоиться, его никто ни в чем не обвиняет, многие получают вызовы, но если он не и собирается уезжать, ему не о чем волноваться. Фрадкин, тем не менее, был в панике, жена Рая на нервной почве начала курить.
Забегая вперед, второй вызов и письмо, но уже на адрес домоуправления "для Фрадкина" и якобы от другого лица я послал из Италии и третье, на адрес Союза Композиторов РСФСР Родиону Щедрину для Фрадкина из Нью-Йорка.
Второе письмо:
Привет, Марик!
Сразу по делу: твою капусту и рыжье получил, но с летчиками больше в долю не падай — они засветились. Канай в Севастополь, свяжись с кентами и попробуй зафузить моряков атомных подводных лодок. Как договаривались, я откусил три косых, остальное твое, тебя ждет. Антиквар превращай в зелень, его не втырить и могут закнокать. Вообще, ходи на цирлах, подальше от катрана, шныров и козырных — тебе сейчас самое время лепить темнуху. Учти, телефон прослушивается — ботай по фене. Слыхал парашу, как ты вертухаям туфту впаривал — все правильно, пока не откинешься, хиляй за патриота. Вся маза тебя ждет, на любой малине будешь первым человеком, братва мечтает послушать в твоем исполнении песни Шаинского. Поменьше пей и чифири, а то, что Рая шмалит дурь, не страшно — главное, чтоб не села на иглу. Бывай, до встречи.
Валера.
Фрадкин потерял сон, не помогали сильнейшие снотворные, снова побежал в КГБ, потом в домоуправление, ходил по квартирам, бился в судорогах и кричал, что он не имеет к этому никакого отношения, а все это провокации Сичкина. Рая курила одну за одной и дошла до 4-х пачек в день. В КГБ хохотали до слез и с нетерпением ожидали следующего письма и очередного визита идиота.
Письмо третье:
Здравствуй, дорогой Марк! Прости, что так долго не писали, но сначала хотели получить товар, чтобы ты был спокоен. Слава Богу, все ОК, все контейнеры прибыли, с аргентинцами читались, так что ты уже в порядке: даже за один контейнер Рая спокойно может открыть массажный салон, а блядей среди иммигрантов навалом. Вообще, если ты сможешь переправить хотя бы 25 процентов своего состояния, то до конца жизни здесь будешь купаться в золоте. Если ты еще не обрезан, то здесь можно устроить за большие деньги: все иммигранты придут посмотреть на обрезание композитора Марка Фрадкина. Свою коллекцию порнографии не вези, здесь этого добра полно, оставь Жене. Да, и скажи ей, чтобы хотя бы до вашего отъезда перестала фарцевать — береженого Бог бережет. Марик, мой тебе совет: пока ты в Союзе, учи нотную грамоту и хотя бы чуть-чуть гармонию — там ты можешь напеть мелодию, и "негр" ее тебе записывает, а здесь негров много, но все они такие грамотные, как ты.
У нас все хорошо: молодые получают вэлфер, старые — пенсию, а бизнесы на кеш. Английский можешь не учить, он здесь не нужен: на Брайтоне все на русско-еврейском жаргоне с одесским акцентом, а то, что у тебя первый язык идиш — огромный плюс. Тебя все помнят и ждут, а твою знаменитую шутку: "Если бы Фаня Каплан закончила курсы ворошиловского стрелка, мы намного раньше избавились бы от этого картавого фантаста", — здешние артисты читают со сцены.
С нетерпением ждем встречи,
3ай гезунд апдетер Мотл Фрадкин!
Целуем
Наум, Фира, Бася, Абрам и тетя Рахиль!
P.S.
Будете ехать, пусть Рая не глотает камни — Соня так и не просралась…
"Наша Канада" — из книги Бориса Сичкина "Мы смеёмся, чтобы не сойти с ума" (отрывок из книги)

Электронную версию для ознакомления можно взять здесь:

http://royallib.com/book/sichkin_boris/mi_smeyomsya_chtobi_ne_soyti_s_uma.html

Сравнение кацапов с животными.

Пишу я этот пост по прочтении многих и многих камментов. Одни сравнивают россиянцев с этими, другие с теми, - в зависимости от темперамента, накала ненависти и предпочтений в мире животных того кто пишет.
Давайте и я оставлю своё мнение, ну так - из природной вредности.

Кацапы - павианы в природе современного мира. Хотите доказательств? Их есть у меня! Видео-доказательство чуть ниже. Смотрите и слушайте.
Кстати, очень доставляет - "Он скалил клыки, чтобы напугать нас!" (голос за кадром - в большинстве случаев павианы просто блефуют). Женский шепоток - "Они едят наши фрукты!". Ну и так далее. Найдите 10 отличий, как говориться.




P.S. Имхо, это видео еще и приговор дарагим рассеянам, - прямой намёк на их будущее, не находите?

Шо вы хотели узнать о кацапах, но боялись спросить

Репощу с разрешения автора. Это ежели не диплом, то курсовая однозначно.
Originally posted by leo_nardo at В Татарстане уничтожили бульдозером трёх венгерских гусей...
С 6 минуты. Прелюдия не менее прекрасна.



Готовая короткометражка о духе времени и недоумках, управляющих сегодня страной. Вот прям дипломная работа.
УПД Тут картинкой коллега в комментах поделился:
В общем, "Show must go on"
monk sw light

Американская разведка сообщила, с каких городов РФ начнутся протесты против власти

Оригинал взят у putin_huil0 в Американская разведка сообщила, с каких городов РФ начнутся протесты против власти
Протесты против Кремля и его политики неотвратимо приближаются. Начнутся они в моногородах.

Collapse )